Дорогие коллеги!
Мы рады пригласить вас на 40-ю Ежегодную конференцию EPF, где нас ждут не только согревающее весеннее солнце в пору цветения апельсиновых деревьев, но и один из крупнейших и красивейших исторических городов Европы — Севилья.
Концепция, получившая известность как «теория соблазнения», представляет собой значительный и противоречивый поворотный момент в формировании психоанализа, последствия которого ощущаются и сегодня. В ранней фрейдовской клинической теории можно провести различие между «соблазнением» и «теорией соблазнения»: у этих двух терминов сложились разные судьбы в истории психоанализа — сначала в творчестве самого Фрейда, а позднее в постфрейдистском теоретизировании, в частности у Жана Лапланша.
Под «соблазнением» Фрейд понимал сцену, в которой ребенок пассивно претерпевает сексуальное посягательство со стороны взрослого. Иногда Фрейд говорит не о соблазнении, а о «насилии» или «сексуальной травме». Однако в текстах, предшествовавших постулированию теории соблазнения, в конце 1880-х годов речь всегда шла только о «травме» или «психической травме». Около 1895 года это было уточнено как «сексуальная травма» (Freud, 1896, p. 163).
Подлинное представление о масштабе этих сексуальных травм, о которых сообщали пациенты Фрейда, можно получить при внимательном чтении писем Фрейда к Флису между 1895 и 1897 годами (Freud, 1985). Жестокость сцен, которые Фрейд описывает в этих публикациях, впоследствии была полностью скрыта в его официальных публикациях. Почему? Опираясь на материал, сообщенный его пациентами, Фрейд в разных местах переписки с Флисом определяет соблазнителя как «извращенного отца» и соответственно говорит в одном месте об «отцовской этиологии» (Freud 1985, 237), а в другом — об «этиологии отца» (Freud, 1985c, 286; cf. Hock, 2010).
Сам Фрейд никогда не использовал — ни в своих работах, ни в письмах — термин «теория соблазнения». Скорее, она стала «теорией» постольку, поскольку рассматривается как решающий причинный фактор истерии.
Два ключевых аспекта этой ранней теории соблазнения заслуживают особого выделения, поскольку они нисколько не утратили своего значения.
Теория соблазнения действует по принципу après coup (Nachträglichkeit). Соответственно, сексуально-травматический опыт происходит в две различные фазы. «Преждевременный сексуальный опыт» поначалу остается непереработанным, поскольку ребенок лишен способности интегрировать его в свой психический аппарат; он застревает, так сказать, в качестве внутреннего инородного тела. Лишь ретроспективно этот опыт становится травматичным, когда в ходе сексуального созревания второй опыт запускает — через ассоциативную связь — воспоминание о первом, тем самым наделяя его новым, травматическим значением.
Ребенок переживает сцену соблазнения как пассивную в двояком смысле: он не только ситуативно пассивен — застигнут врасплох, просто претерпевает происходящее как «нападение». Ребенок также конституционально пассивен, полностью лишен психических средств, чтобы как-либо ответить на взрослую сексуальность; отсюда травматическое воздействие сцен соблазнения.
Важно отметить, что «соблазнение» и «теория соблазнения» имели разные траектории в творчестве самого Фрейда. Хотя Фрейд до конца подчеркивал значение соблазнения в детском развитии и, следовательно, также инфантильной сексуальности, осенью 1897 года он отказался от собственной теории соблазнения. Решающий момент зафиксирован в письме к Флису от 21 сентября 1897 года («Я больше не верю в свою neurotica…»). Письма Фрейда к Флису необходимы каждому, кто хочет проследить эволюцию фрейдовской «теории соблазнения» спустя 120 лет.
Тексты Фрейда по истории психоанализа (1914, 1925) высвечивают то, что он считал своей ранней теорией. В этих работах он закладывает основы, которых придерживалось подавляющее большинство постфрейдистских аналитиков во всех школах. Отказываясь от теории соблазнения как универсального явления в этиологии истерии, он утверждает, что выявляется ценность бессознательных фантазий; и только поместив эти фантазии в тесную связь с эдиповым комплексом (как ядром невроза), психоанализ смог утвердить свой фундаментальный теоретический принцип.
Несмотря на сохраняющуюся ценность фантазии и центральность психической реальности в психоанализе, нельзя закрывать глаза на фактическое сексуальное насилие над детьми со стороны взрослых и реальность инцеста.
Хотя в 1897 году Фрейд отказался от своей теории «Neurotica», к 1916 году он признавал как важность фантазии о соблазнении, так и «реальные воспоминания» о соблазнении (1916–17). Травмы либо переживаются в теле субъекта, либо как чувственные восприятия, большей частью чего-то увиденного и услышанного, то есть «переживания или впечатления» (Freud, 1939).
Новаторская критика Жаном Лапланшем фрейдовской теории соблазнения как «ограниченной» привела к развитию его «общей теории соблазнения» (Laplanche, 2016 [1987]). Из многочисленных пересмотров, которые он внес в первоначальную теорию Фрейда, здесь следует выделить лишь самые важные. Для Лапланша взрослый Другой уже не противостоит маленькому ребенку с сознательной генитальной сексуальностью, а скорее со своей собственной полиморфно-извращенной инфантильной сексуальностью, которую он сам вытеснил. Таким образом, вытесненная инфантильная сексуальность взрослого передается ребенку через «загадочные послания», которые переполняют и запутывают неразвитую психику маленького ребенка.
В ходе своей переоценки и, более того, капитального пересмотра фрейдовской теории соблазнения Лапланш также уделил особое внимание эссе Ференци «Смешение языков между взрослыми и ребенком» (1933). Ход мысли Ференци был первоначально отвергнут Фрейдом как теоретический регресс к преодоленной теории соблазнения. Пересмотры Лапланша способствовали его возрождению и положили начало еще одному слою полемики. Формулировки Лапланша опираются на более позднюю гипотезу Фрейда о том, что мать является изначальным соблазнителем младенца. Может ли также существовать потенциальный диалог между «общей теорией» Лапланша и акцентом Винникотта на центральности матери в раннем психическом развитии? Например, является ли «достаточно хорошая мать» также соблазняющей? Есть много других теорий, сосредоточенных на матери как желающей женщине, чья сексуальность влияет на младенца (ср. M. Fain; De M’Uzan; P. Aulagnier).
Научная работа EPF не может игнорировать психоаналитические споры и расхождения в постфрейдистской теории. Насколько далеко продвинулся сегодня психоанализ в осмыслении продолжающегося и повсеместного травматического страдания детей и уязвимых людей именно из-за реальности «смешения языков»? Как мы слушаем нарративы и убеждения наших пациентов об их субъективном опыте?
Мы приглашаем вас присоединиться к нам в исследовании этих вопросов о концепции соблазнения и вместе с испанскими психоаналитическими обществами приветствовать вас в отеле Barceló Sevilla Renacimiento 19 и 20 марта 2027 года.
Jan Abram, президент EPF
Udo Hock, вице-президент EPF
Nergis Güleç, генеральный секретарь EPF
Предварительная конференция, 17-18 марта 2027 г.
Основная конференция, 19-20 марта 2027 г.